Православный поэт и священник Вячеслав Шапошников

Вторник, 27 Фев 2018

Текст публикуется в редакции автора

Александр Макеев, краевед, с.Иваньково

Протоиерей Вячеслав Шапошников

Протоиерей ВЯчеслав Шапошников

Хочется рассказать о замечательном нашем земляке протоиерее Вячеславе Ивановиче Шапошникове. О том, как Господь вел его трудными путями жизни к источнику вечной жизни  — вере православной. Только русская глубинка рождает и являет на свет таких самородков.

Первая половина жизни поэта В. Шапошникова это искания, поиск себя и своего предназначения на земле. Вступившего в жизнь Вячеслава можно сравнить с только что добытым из рудника камнем алмазом, который при обработке мастера заблестит всеми своими гранями!

Отца Вячеслава жизнь во Христе наделила этими гранями алмаза в оправе веры Право-славной. Первая грань – это суровое детство, отрочество, учеба в школе села Иваньково. Вторая грань – жизнь в Сибири, поэтическое начало. Третья грань жизнь в Костро-ме и священническое служение. Как пишет о. Вячеслав, дед его Сергий был протои-ереем и отец его Иоанн тоже служил протоиереем. Иван Григорьевич Шапошников родился в 1900 году в с. Ждамирово Алатырского уезда Симбирской губернии. Настоящая фамилия Ивана Григорьевича по отцу – Буренин. Буренины были старо-обрядцами, но покрестились. У отца был брат священник Сергий Шапошников, у которого не было детей, и он усыновил племянника и дал ему свою фамилию. Мама Дарья Никитична Буренина прожила 96 лет.

Вспоминает в 2003 году Ольга Ивановна Бузлаева 1924 года рождения, сестра отца Вячеслава: «По окончании семинарии наш отец в 19 лет  женился на Морозовой Лидии Ивановне 1900 года рождения и послан был служить в с. Кабаево. В 1926 году там у них сгорел дом и имущество, часть имущества вытащили, но пока тушили дом, его разворовали, они переехали в Алатырь. На работу нигде не брали, уехал на заработки в г. Кандалакшу Мурманской обл.»

Вячеслав родился 1 сентября 1935 года в г.Алатырь,  в семье он был шестым ребенком. В 35 лет Вячеслав задумался о своих «корнях» и решил съездить посмотреть в соседнее с Иваньковым село Ждамирово, откуда его род пошел.

Ждамирово. Своременный вид

Ждамирово. Своременный вид

ОТЧИЗНА

… Я жил, угла и берега не зная,

И словно вечер мне принес ту весть,

Что у меня есть родина степная

Что где-то Ждамирово есть!

… и вот ночное первое свиданье…

Тих праздник возвращения к истоку…

…Умчался я оттуда насовсем

Неузнанный, случайный и залетный,

Исчез я, не окликнутый никем.

 «Город Алатырь, — вспоминает о. Вячеслав, - оставил в моих детских воспоминаниях много сильных и глубоких переживаний. Само название Алатырь было наполнено тайной – камень Алтарь, камень-Алатырь! Я чувствовал себя живущим в городе с богатой историей, который до революции имел вид воистину сказочный – два монастыря и около двадцати храмов украшали Алатырь!!!»

Алатырский перрон

Алатырский перрон

ОТЪЕЗД

Алатырский перрон

Высок, как эшафот.

Он столько помнит!

Сколько позабыл он…

 

… Ты не глядишь в ту даль из-под руки,

Не видя в ней ни проку и не смысла…

А нам – туда (рассудку вопреки),

Где надо жить порою, зубы стиснув

И сжать до онеменья кулаки.

Из Алатыря завербовались на Дальний Восток, ехали в товарном поезде, в теплушке два месяца, натерпелись лиха. Приехали в Уссурийскую тайгу, но не принял их климат, все заболели, там, в тридцатисемилетнем возрасте умерла у них мама. Оттуда уехали в Москву, отцу Иоанну советовали всех шестерых детей отдать в детдом, он не отдал, приехал опять в Алатырь, но и там лишения не кончались. Отец Иоанн нес дрова, упал и сломал ребра – в армию не взяли, Господь уберег детей его. Состав поезда, в котором он должны были ехать на фронт, разбомбили по дороге, все алатырцы ехавшие в нем на фронт погибли.

У Вячеслава было трудное сиротское детство, без мамы, всем детям пришлось до конца испить эту горькую чашу. Его детство было чередой перемены мест – то окраина Алатыря со странным названием Пекин, то поселок в Уссурийской тайге, то вновь окраина Алатыря, но уже другая – Ямская Слобода, за ней пристанционная окраина – Рабочий проулок.

ВЕЧЕР ИЗ МОЕГО СИРОТСКОГО ДЕТСТВА


Гостьей желанною в дом.
К пятнице-постнице входит суббота

Зорьки вечерней лежит позолота,

Мирно почиет на всем.

Охра сияет – слепят половицы

Нежатся половики

Кроткая звездочка блещет с божницы

Как бакенок — средь реки.

Три каравая лежат на залавке,

Подо льняным рушником.

Под потолком – богородские травки,

Духом их полнится дом.

Щелкают ходики: счастья излишки

Начали счет ввечеру.

На циферблате – медведица, мишки:

«Утро в сосновом бору».

Шепчется Пятница. Взора Христова

Слезный слепит огонек.

«Нет тебе отроче, дома родного…

Здесь ты — лишь гость на часок…»

Те самые ходики

«В трудные тяжелые годы войны открывался предо мною мир. Отец священник «лишенец», то есть  лишен гражданских прав по социальному положению.

У отца была любимая икона 5 на 7, принуждали публично отречься. Он отказался. Вспоминается случай, у его маленького ребенка была грыжа, и он сильно кричал. Отца дома не было, и в дом заходит седой старичок. «У вас сын болен?» Подошел к иконостасу и стал молиться. Потом ушел. Жена вышла за ним, но его нигде не было. Мальчик сразу перестал плакать и заснул. Когда отец подошел к иконостасу, сразу спросил: «Кто был?» Потому что лампадка была зажженной.  Они решили, что был Николай Чудотворец. Нас детей насильно молиться не заставляли, сам же постоянно шевелил губами – молился. Всем детям написал своей рукой «Живые Помощи» и вложил им носить с собой. После войны к отцу Иоанну пришли члены  церковной «двадцатки» и уговорили его возобновить свое священническое служение в с. Никулино Порецкого района. А с 1947 года по 1957 год отец Иоанн Шапошников служил в с. Иваньково-Ленино. В 1958 году переведен настоятелем Михайло-Архангельского храма г. Бирск Уфимской епархии. 30 июня 1959 года в г. Стерлитамак Николо-Татьянинский храм, священник второго штата. Когда отец Иоанн служил в 1960-е годы в г.Шумерле, местные власти заметили, что отец Иоанн грамотно образован, честен, и народ очень уважает его и почитает, он пользуется большим авторитетом у народа. Они предложили ему высокую должность, но отец Иоанн отказался, ведь для это надо было официально в газетной печати отречься от священства.

Все страдания и испытания в своей жизни посланные Господом о. Иоанн выдержал. «Кого наказываю – того и люблю».

О. Иоанн собирался переезжать из Шумерли, но в 1966 г. там умер. Хоронили его в Алатыре, отпевали в Крестовоздвиженской церкви отец Николай и отец Владимир».

И отец Вячеслав вспоминает стихи своего друга поэта Николая Рубцова: «Тихая моя родина! Ивы, река, соловьи…»

Кордон Раменское, типовой кордон того времени. 1948 г. фото А.Коновалова

Кордон Раменское, типовой кордон того времени. 1948 г. фото А.Коновалова

В.И.Шапошников вопрошает: «Откуда я?» и отвечает – «Я из страны моего детства!» То послевоенное село Иваньково еще хранило немало от былого, что принято называть патриархальностью. У людей светились лица с верой в будущее, надеждой в лучший завтрашний день. Люди недоедали, но трудились, можно сказать, бесплатно за трудодни-«палочки» и в тоже время умели широко веселиться и гулять. Знали множество напевов и песен. Затейливо справляли свои старинные русские праздники, ныне почти позабытые. Все это Вячеслав вбирал, впитывал в себя. Была у него и своя ранняя «поэтическая школа» — безграмотной его бабушки Дарьи Никитичны, приходившей погостить в семье. Говор у нее был такой, будто выпевала она свои слова: «Милые вы мои внученьки! Были бы у меня крылышки, прилетела бы я к вам, ненаглядным моим!»

 В селе Иванькове отроку Вячеславу посчастливилось окунуться и узнать деревенскую жизнь. «Грозные послевоенные годы, техники никакой – ездили на быках. Сенокосы и жатвы управлялись косами вручную. Но какие это были сенокосы и жатвы! Там был дух азарта и артельности! Косу держать, воз навить, быка запрячь мог я с десятилетнего возраста. Любимым моим занятием была возка снопов из обширных богатых черноземных иваньковских полей на зерноток. Такое остается на всю жизнь».

Вячеславу не было еще и шестнадцати, когда в иваньковской школе учитель русского языка и литературы Евгений Васильевич Бочковой «благословил» его первые  поэтические и прозаические опыты. Было увлечение Гоголем, Аксаковым, Лесковым. Вячеслав с детства мечтал стать художником, но после окончания иваньковской школы в 1954 году поступил в Новосибирский авиационный техникум. Оттуда он был призван в армию в Забайкалье. Женился он в селе Иваньково на своей однокласснице Людмиле Ивановне Белоглазовой. Здесь же они тайно венчались в Свято-Троицкой церкви.

…Вот еле зримый над пригорком храм.

Как день далек средь «выпускного лета»

В котором ты венчался тайно там!..

Не доглядело око сельсовета…

 

В поисках себя Вячеслав Иванович перепробовал многие профессии. Работал на целине, в городе Томске окончил лесотехническую школу, работал в Новосибирске и Нарымской тайге вальщиком и трелевщиком леса. Первые его стихи были опубликованы в 1956 г. в периодике Читы, а в 1957-58 гг. Томска и Новосибирска. Сибирь не «приняла» Вячеслава Ивановича, как и его отца – протоиерея Иоанна. В 1959 г. он поступает в Красносельское художественное училище Костромской области. В 1964 г. окончил его и получил профессию гравера. Но в дальнейшем отдал предпочтение слову, а не резцу. В Костроме жил с 1964 г., там он работал радиокорреспондентом. В 1968 г. принят в Союз писателей, в 1971 г. закончил Московский литературный институт. Многие годы руководил областным литературным объединением «Кострома», был редактором Верхне-Волжского книжного издательства в г.Ярославль.

У Вячеслава Ивановича все годы его жизни была неразрывная связь с селом Иваньково. И не только потому, что его невеста и супруга Людмила Ивановна Белоглазова родом отсюда, — но и потому, что запал с детства в его чистую душу милый родной край его предков. Как он называл его — «медвежий угол», с необъятными полями, рекой Сурою и лесными озерами, красивой девственной природой, которая давала отдых его душе и вдохновляла на новые поэтические произведения. Здесь в Иванькове, как в храме Божием  черпал он силы духовные и силы физические.

ДОМА

По осенней, коренной, по России

Разоренной, с замиранием: домой…

И – с тревогой затаенной

Полумертвое  село.

Кисели дорог знакомых

Наконец пахнуло домом.

Дверь вздохнула тяжело.

Чистота. Покой… Стою.

Ходики стучат негромко.

Дом – у бездны на краю.

Замечтавшийся мальчонка…

Село Иваньково, 1960-е годы,

Было у Вячеслава Ивановича любимое дерево, любовь к которому у него с детства. «Ивовый свет» это свет живущий в деревнях и селах моих мест, по берегам рек, прудов, вдоль дорог. Я бы назвал его сокровенным светом российских глубинок, глубинным светом моей малой родины – моего Засурья, столь богатого ветлами, ивняками. А самые наблюдательные видели, как в  жаркий летний день плачет ива, ее сок — «слезы» густыми каплями капают на землю с ее ветвей. Она плачет о России, о ее горькой долюшке. Думаю, что ива не менее достойна быть воспетой в народе,  как и береза. Ива на русской земле  вездесуща и ее множество разновидностей. Иваньково  — настоящий ивовый угол. Огромные ветлы обступают его дороги, зависают над склонами обширнейших оврагов, по берегам Суры и ее пойменных озер. Ветлы, наверное, были первыми моими деревьями, которые я увидел в самом начале своей жизни, эти большие светлолиственные деревья».

Что за мальчик у дальней стены?..

Я был точно таким же… когда-то…

Он глядит на меня из тех лет,

Неспокойно рукам на столе…

Светлый мальчик – грозней трибунала

«Отвечай – как живешь на земле?!

Жизнь таким ли тебя загадала?!»

мальчик

Оглядываясь на свои прожитые годы отец Вячеслав задает себе вопрос – а правильно ли он жил?   Как сказал Екклесиаст: «Что было, то и будет еще, и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем, все суета и томленье духа» (Еккл, 2:11). «Суета сует – сказал Екклесиаст – все суета! И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратиться к Богу, который дал его» (Еккл, 12:7).

Печатался В. Шапошников во многих литературно-художественных журналах: «Юность», «Молодая гвардия», «Волга», «Москва», «Смена», альманахах «Памятники Отечества», «Поэзия», «Литературная Россия»  и других. Первая книга «Романтика» вышла в 1964 г в Ярославле; «Китеж» — Ярославль 1967г; «Красносельские ювелиры» — Ярославль 1968г; «На ярмарках осени» — Ярославль 1971г; «Вохомский хоровод» -Москва 1970г; «Вечерние холмы» — Москва  1973г; «Вечный путь»  роман – Москва 1974г; «Проселок» — Москва 1976г; «Ефимов кардон» — Москва 1978г- (роман о сказочнике и живописце Ефиме Честнякове); «Ивовый свет» — Москва 1982г; «Угол» — Москва 1982г; (повести и рассказы); «К земле неведомой» — Москва 1985г (повести); «Зарницы» — Ярославль 1991г; «Костромская чудотворная икона Божией Матери Феодоровская» — Кострома 1993г; «День незабытый» — Кострома 1999г; (с его рисунками); «Такая пора» Кострома 2010г; и завершение трикнижия – книга «Белые берега» была близка к завершению, но осталось не оконченой.

Село Иваньково влекло о. Вячеслава объяснимой любовью к его Отчизне! Селу Иванькову, его людям, и природе  посвящены его стихи,  в  его рассказах и повестях упомянуты фамилии земляков, которых он знал или общался с ними – Жигалов, Друзин, Ожогин, Шилов.  Его стихотворение о немом сапожнике посвящено Мокееву Петру Яковлевичу, который валял и чинил валенки для сельчан. Также в его произведениях упомянуты названия озер: Варган, Исачка, Кулыверки, Клитяс, Манчихино ,  урочища: Шумы, Кажидеиха, Кувалда, Раменское.

ПОСЛЕ НОЧЛЕГА НА ОЗЕРЕ ВАРГАН

озеро Варган 

Не свет – предсвет.
Но он уже прозорный.

 Вытаивает, как бы, предо мной

Лесной низинный угол приозерный

Со всей его печалью и тоской.

КУВАЛДИНСКИЙ КОРДОН

 Идти сто лет под бормотанье сосен

Кляня пески…

И вдруг (не явь не сон) –

Мирок, жилье!

Бревенчатый Кувалдинский кордон…

Любовь к родным местам впиталась в его душу и не покидала до конца его дней. Он приезжал в отчий дом своей супруги Людмилы Ивановны, чтобы как бы снова окунуться в тот мир детских и юношеских грез, воспоминания которых хранят стены этого дома на краю оврага. А также те живописные уголки лесного Засурья, которые исхожены им в молодости  вдоль и поперек, как в одиночку с ружьем, так и с родным братом Валентином Ивановичем, заядлым охотником и рыболовом, талантливым художником. А еще он был более двадцати лет сельским фотографом. Во многих семьях хранятся высокохудожественные семейные снимки, сделанные Валентином Ивановичем. Отец Вячеслав посвятил несколько стихов своему родному брату.

Валентин Иванович Шапошников, брат поэта

Валентин Иванович Шапошников, брат поэта

БРАТ МОЙ ЕГЕРЬ

 

…Копишь к Шишкину добрую зависть,

 А к себе неизменно суров:

«Так… не живописью занимаюсь,

А простой заготовкой дров»…

***

Вон за двумя оврагами – кладбище,

Едва видно оно сквозь снегопад.

Там до Суда обрел свое «жилище»

Твой горемычный одинокий брат…

И вот в 1991 году, в разгар «Российской смуты», крутой поворот в жизни Вячеслава Ивановича! Все то, что вызревало в его душе многие годы – осуществилось: в 56 лет он стал священником. А может, и по горячим молитвам о нем его почившими предками – о. Сергием и о. Иоанном.

ПОСЛЕ МОЕЙ ХИРОТОНИИ


Тяжесть мертвую приклада

Хладность мертвого штыка

Все познала ты, рука,

Все что «надо» и «не надо»…

 

И с пилой, и с топором

И с кувалдою, и с ломом

Каждый мускул твой знаком

Да и что нам не знакомо?!

 

От мотора до пера

Все познала та десница…

Только бывшему вчера

С настоящим не сравниться.

 

В мире тяжести такой

Ты, рука, еще не знала:

Робко ты к груди прижала

Крест священнический мой.

Протоиерей Вячеслав Шапошников. Худ. И. Макаров

Протоиерей Вячеслав Шапошников. Худ. И. Макаров

В 1990 году отец Вячеслав создает костромскую епархиальную газету «Благовест» и становится ее главным редактором. Его дети – сын Юрий, художник-график, и дочь Юлия помогают ему в трудах над газетой. Протоиерей отец Вячеслав служил в Воскресенском соборе – Смоленской церкви, и почти 20 лет в Алексеевском храме г. Костромы, потом еще  он был духовником учащихся Костромской духовной семинарии. В 1999 году ему было присвоено звание – Заслуженный работник культуры России. Награжден Патриархом двумя орденами, наперсным крестом и золотым знаком. Трудолюбие, как составная часть менталитета, просто заложена на генетическом уровне  у большинства жителей Посурского края, и отцу Вячеславу это передалось от его предков. Протоиерей   Вячеслав пишет: «Стихи мне подсказаны живой памятью, все, что было глубоко прочувствовано и пережито, что было моей судьбой и судьбой моей родной земли, моего народа. Все это отражено в стихах и поэмах».

С глубокой болью отец Вячеслав вспоминает «лихие» 90-е годы ушедшего XX века. Это очередное «смутное время», революция, затеянная под именем «перестройка» правителем-разрушителем, который пообещал в течение нескольких лет каждой семье отдельную квартиру! Народ горячо поддержал «перестройку» и это развалило страну! Развал и хаос в экономике, армии, культуре и образовании – итог: обнищание народа и его катастрофическая  убыль. Полностью выродилась русская деревня, некогда державшая на своих плечах и кормившая всю страну. Впервые за всю историю России земля никому не нужна! Наши степные присурские земли, которые без перерывов, без отдыха кормили (полба и рожь) и одевали (лен), вспахивались и засевались 500 лет (по археологическим данным и больше), теперь никому не нужны!  Земли, дающие пищу и жизнь людям, земли, из-за которых бушевали войны и гибли народы! Иваньковские чернозёмные земли зарастают  крапивой, репьями, кустарником, бурьяном. А какие споры здесь разгорались за полоску, клинышек земельной межи?! Все ушло, все кануло в Лету! Остались только вороха бумажных документов в архивах, где зафиксированы многочисленные, в каждом столетии, земельные межевания. Утрачивают свое прежнее особое «выражение лица»  и  неповторимость большинство наших провинциальных городов (и наш Алатырь не исключение). Потери народонаселения в стране не сравнимы по своим масштабам даже с Великой Отечественной войной 1941-45 гг.

Проезжая по стране на поезде или автомобиле любой человек, даже без образования, увидит удручающую, жуткую картину – кладбища увеличились  наполовину свежими «грядками», и открыты новые кладбища, будь то село, поселок или город, без разницы. Голая правда и реальность, она неудобна, правды боятся! Но утаивание ее, молчание, это уже пособничество и потакание  злу. Отец Вячеслав как православный поэт не молчал, выплескивал в своих стихах наболевшую правду. Он понимал – ложь, обман и утаивание правды не будет способствовать выздоровлению страны!

Кто говорит о гибели России?!

Россия не погибнет! Оживет!..

Есть о России промысел великий!

 

Дорога ей особая дана!

Под улюлюканья, под свисты, крики

Врагов бессчетных – КРЕСТ  несет она!

КРЕСТ — преогромен. Силы на пределе.

…Россия, Русь, храни себя, храни!..

Во второй своей книге – «Такая пора» отец Вячеслав видит в полудреме видение-сон, как два его предка протоиерея пришли к нему, и молча взирают на него…

Три протоиерея –

В раздумье у стола.

Три старых человека

Сошлись в тиши ночной…

 

…Не одоленный снами,

Сижу я сам не свой

Над чистыми листами

Под кроткою свечей…

 

Нощь встречи иль прощанья

Раскинула крыла?

Для горького молчанья

Она нас тут свела?

 

Молчат мои предтечи.

Вздыхают тяжело.

Молчанье их на плечи

Мне тучею легло…

В раздумье у стола

В раздумье у стола

6 декабря 2012 года на семьдесят восьмом году жизни преставился ко Господу отец Вячеслав Шапошников, протоиерей Костромской епархии. Чин отпевания происходил 8 декабря, отец Вячеслав погребен в Костроме у стен Воскресенского собора, что на Дебре.

ОГЛЯНУСЬ

Оглянусь издалека

Как на оклик сиротливый

Под холмом, под ветром, ива –

Как прощальная рука…

 

Как прощальная рука –

Дым над крайнею избою…

Все прощается со мною

Навсегда, не на «пока»…

 

Рощица крестов. Погост.

В муку оклики мне эти…

Как вдруг сердце обомрет:

Смертонькин-то «огород»

В новых грядках на две трети…

 

Гаснет милое село…

Смотрит мне во след устало.

В нем когда – то расцвело

Юности моей начало…

Оглянусь

Оглянусь

Это прощальное стихотворение посвящено родному селу Иванькову, где юность отца Вячеслава расцвела, и где он оставил свое сердце.


Рубрики: РАЗНОЕ-ИНТЕРЕСНОЕ

Метки: , ,

Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.

Комментарии:

Ваш отзыв