В гости к бабушке

Среда, 24 Дек 2014

С. Друзин, Москва, 29.10.11

Наступила поздняя осень. В это время мне почти всегда вспоминается история, произошедшая со мной в детстве примерно в эту пору, а конкретно четвертого и пятого ноября. Год я точно не помню, но учился я в классе четвертом или пятом. Начались осенние каникулы, и я решил съездить в гости к бабушке Раисе Михайловне Друзиной (Царство ей небесное), которая жила в селе Иваньково.

Дом Друзиной Раисы Михайловны

Дом Друзиной Раисы Михайловны

Точнее в Уваровке, эта часть села расположенная ближе к Алатырю. Раньше так называлась деревня, но году в 59 – 61 прошлого века ее присоединили к Иванькову, а название сохранилось, но уже неофициально.

Итак, 4-го ноября была прекрасная осенняя погода, легкий морозец и яркое, яркое солнце. Отец в этот день дежурил на электростанции (она тогда располагалась в районе сегодняшних почты и медпункта) и в очередной раз ремонтировал мне велосипед. Резина на колесах была старая-престарая, и через дырки в покрышке регулярно вылезала камера и лопалась. Поэтому внутрь покрышки на место прорыва вкладывалась т.н. манжета (кусок резины от автомобильной камеры). В этот раз решено было манжету наложить снаружи, и получилась не манжета, а бандаж. Я пишу об этом столь подробно потому, что в последующем это имело определенное значение. После завершения ремонта, в приподнятом настроении я выехал в сторону Иванькова. Быстро домчался до Муратихи, перевоз работал, я переехал на тот берег и яростно начал крутить педали. Солнце заливало окрестности скупым осенним светом, велосипед легко катился по твердой накатанной дороге, и только бандаж на переднем колесе постукивал в такт его вращения. Душа моя пела. Надо сказать, что луга на той стороне Суры (по которым я ехал в данный момент) всегда вызывали во мне какие-то особые чувства потому, что это ассоциировалось с отъездом, путешествием. Там раньше ходил автобус из Алатыря, при виде которого в душе у меня всегда возникало томящее желание поехать куда-то, далеко-далеко.

 И еще об одном мне хотелось бы сказать. Ведь мне всего 10-11 лет, а меня отпускали одного в такую даль. И ни для кого в ту пору это не казалось ненормальным. Просто мысли не возникало, что с ребенком может что-то случиться, ведь люди кругом. А плохого в наших краях от людей ребенку в ту пору просто ничего не могло быть.

Приехал я к бабушке, она, как обычно, была искренне рада, угощала меня своими нехитрыми яствами. Пришла в гости соседка Рогулева, по-моему, имя ее было Евдокия Васильевна, но все ее звали Душенька (кстати, это ее икона висит у нас в зале на Соловьевском). Она выполняла в деревне роль средства массовой информации, причем к делу подходила творчески и всю получаемую информацию перерабатывала таким образом, чтобы было интересно слушать. При этом количественные оценки нередко завышались в несколько раз, и нередко те, от кого был получен первичный материал, не могли его узнать. Я не знаю, были ли у нее дети, но я не помню, чтобы к ней кто-либо приезжал. Дома она никогда не готовила, а ходила в гости таким образом, чтобы прийти в момент, когда семейство готовилось завтракать, обедать или ужинать. Если это был завтрак или обед, то потрапезничав, она шла в следующий дом. После ужина возвращалась домой, наутро шла в следующий дом, очередность при этом соблюдалась неукоснительно. Село в ту пору было большое, поэтому круговой обход проходил примерно за месяц — полтора, людям необременительно, зато всегда есть свежие (правда не всегда объективные, как у наших СМИ сегодня) новости. В тот вечер Душенька была в ударе и, помнится, ушла поздно.

Наутро меня разбудила бабушка: «Вставай внучек, погода испортилась». На улице немного потеплело – был небольшой плюс, и шел мелкий холодный дождь. Было неуютно и тоскливо. Вчерашнее приподнятое настроение сменилось унынием. Я очень часто замечаю, что погода решающим образом влияет на настроение, во всяком случае, на мое. Бабушка дала гостинец – авоську с мешочком сушеных фруктов и, перекрестив, проводила. Пока ехал по мощеной дороге (в уваровской стороне дорогу незадолго до этого ремонтировали), дело шло нормально. Все изменилось, когда я въехал собственно в Иваньково. На колеса стала налипать грязь, и велосипед стал тяжелее в несколько раз. В районе церкви, а точнее перед подъемом к ней, я решил перебраться на обочину, там была трава, и это должно было облегчить ситуацию. Однако из-за огромного веса велосипеда его невозможно вытащить из придорожного кювета. Долго я боролся, ноги мои скользили, но ничего не получалось.

Луга за Сурой

Луга за Сурой

На мое счастье поблизости оказалась какая-то тетенька, с ней вдвоем мы велосипед вытащили. Дальше дело пошло получше, и я смог, проехав мимо церкви, добраться до выхода из Удельной. Но здесь ситуация существенно усложнилась. Мощеная дорога кончилась, ехать было невозможно и я, как мог, катил велосипед, хотя это давалось мне с большим трудом. Наконец я выбрался из села и оказался на т.н. Лысой горе перед спуском к Суре. Велосипед я просто не мог сдвинуть с места, тот злополучный бандаж на покрышке намертво застрял в вилке переднего колеса, и оно уже не вращалось. На горе дул холодный пронизывающий ветер, к дождю добавился снег, я весь промок, руки у меня закоченели и уже не слушались. Я был в полном отчаянии, конечно надо было бы бросить велосипед и вернуться к бабушке, но мне это не приходило в голову. Я с трудом сдерживался, чтобы не зареветь. В это время на горе появились два человека, они поднимались снизу – мужик лет тридцати и парень лет семнадцати. «Что стоишь, сынок?» — спросил старший из них, я ничего не смог ответить и только заплакал. Они взяли мой велосипед перевернули его (они смогли сделать это только вдвоем) и какими-то палками стали вычищать грязь отовсюду, где она была, потом раскрутили колеса. Старший из мужиков предложил идти к нему домой, потому что снег усиливался. Но ободренный их помощью и участием, а также тем, что велосипед вновь обрел подвижность, я решил двинуться дальше.

Лысая гора в Иваньково

Я легко скатился с горы и выехал в поле. Выпавший снег покрыл грязь и … О, счастье!, она перестала налипать на колеса. Настроение мое стало улучшаться, и я без остановки добрался до перевоза на Муратихе. Лодка была на моей стороне, я втащил велосипед в лодку и переплыл на нашу сторону. Ну, а здесь я был уже дома. Я лихо помчался по лежневке, невзирая на риск «навернуться», так как пластины лежневки были покрыты снегом. Дома я залез на печь, отогрелся, а вечером пошел в клуб, потому что там был праздничный концерт силами школьников. На улице приморозило, и я оделся потеплее. На концерте мне особенно запомнилось, как пела «Издалека — долго» Шура Григорьева, Тамарина одноклассница (Тамара это моя сестра). У Шуры был удивительно сильный и красивый голос и абсолютный слух, неизвестно как сложилась ее судьба, жаль, если она не стала петь профессионально.

Так начались осенние каникулы.


Рубрики: ВОСПОМИНАНИЯ

Метки: ,

Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.

Комментарии:

Ваш отзыв