Петр Червяков — Соловьевский «Кулибин»

Среда, 24 Дек 2014

Петр Васильевич Червяков –  человек непростой судьбы, личность незаурядная, наделённая талантом изобретателя, поэтому коротким комментарием о нём не расскажешь. Оттого и родилась эта статья…

Алексей Друзин

 Мне было года четыре, когда я впервые увидел, как к нашему двору на Кудровке подкатил трёхколёсный автомобиль с копной сена.  Передняя часть его напоминала мотоцикл, который был у нас в то время, только передняя вилка была похожа на две доски. Уже позднее я узнал, что это от мотоцикла ИЖ–350. По малости лет я не помню, как автомобиль был устроен, но отечественные конструкторы додумались до трёх колёсного «Урала» только лет десять назад, установив на мотоцикл задний мост от отечественной малолитражки.

Пётр Васильевич постоянно совершенствовал конструкции своих автомобилей и каждый последующий был оригинальнее и функциональнее предыдущего. Не знаю, сколько Червяков изготовил автомобилей, но на моей памяти три или четыре. В семидесятых годах он построил полноценный пропашной трактор. В основе был всё тот же двигатель ИЖ-49. Задний мост был от ГАЗ-51 с укороченными чулками. У него были проблемы с буксировочным устройством и положением центра масс. Я помню, как он приехал к отцу показать своё вновь рождённое детище, и, зацепив лежавший возле дома хлыст, пытался его  передвинуть. Только он начинал трогаться, как трактор вставал на «дыбы», будто  спесивый  и необъезженный конь. Но потом проблема была решена, и он неплохо пахал огороды однолемешным конным плугом, чему я свидетель.

Он конструировал всевозможные, блоки, тали, и лебёдки. Построил станок для навивки любых верёвок – от бельевых и до корабельных канатов. Он был человек немногословный и многие его идеи, в том числе и реализованные, остались неизвестны широкой и любознательной поселковой общественности. Построил он и ветряной двигатель большой мощности. За основу он взял тот же задний мост от популярного и распространённого в 70-х годах грузовика ГАЗ-51. Без посторонней помощи, в одиночку при помощи только своих лебёдок и талей поднял этот мост весом не менее 300 килограмм на верхатуру возведённой им же довольно прочной 7 метровой мачты, расположив его горизонтально вниз хвостовиком.  Ступицы моста снабдил тормозами и колёсными дисками, на которых в свою очередь оригинальным способом закрепил лопасти ветряка. Всего лопастей было по 6 на обоих концах  консолей моста. Первоначальная длинна лопастей составляла около 4-х метров и ширина около полуметра. Нетрудно догадаться, что площадь одной лопасти составила два квадратных метра и общая площадь их 24 квадратных метра. При хорошем ветре это страшная сила. Кроме того он использовал дифференциал моста для изменения оборотов хвостовика, притормаживая один из двух ветряков, а крутящий момент снимал с фланца хвостовика, который использовал для привода циркулярной пилы.

Даже того малого, о чём я поведал читателям, достаточно, чтобы сделать вывод – это был одарённый человек. Отсутствие образования, не позволило ему реализовать  свои немалые возможности. Сказались, наверное, и трагические события в судьбе молодого Пети Червякова. Говорили, что он во время войны попал в плен и с группой таких же горемык из местных, был заброшен в район Алатыря для осуществления подрыва, очень важного на тот момент, алатырского железнодорожного моста. По приземлению группа в полном составе сдалась властям и, отсидев положенное, вернулась  к мирной жизни. И об образовании в тот момент не могло быть и речи. Однако тяга к железу и всему новому не давала покоя Петру Васильевичу всю его плодотворную жизнь.

Представьте себе, что будучи пенсионером он построил, пусть даже не взлетевший, но всё же самолёт. Без специальных знаний и навыков, без соответствующих расчётов, как мальчишка, которому было уже 60. Мне кажется, что об этом он тайно мечтал всю жизнь и построил бы раньше, если бы обстоятельства сложились иначе. Однажды мой брат, учась тогда в Оренбурге в военном училище, сказал ему: «Пётр Васильевич, ребята из лётного училища говорят, что гораздо сложнее посадить самолёт, чем взлететь». Он же тогда мечтательно ответил: «Нет, Сергей, мне бы только взлететь…» Пенсионер с душой мальчишки, взлететь – это была его главная мечта. Его не понимали окружающие, над ним пошучивали, а «за глаза» смеялись. А кого у нас принимают на Руси??? На Руси у нас принимают и понимают только пьяниц. Лежит человек в луже – понятно дело, праздник на дворе.

Мне году в 75-м посчастливилось быть свидетелем одного из динамических испытаний описанной конструкции самолёта, или как сейчас говорят тест-драйва… Мы с пацанами купались на «Соловьёвом», как обычно по целым дням. В один из дней, ближе к вечеру, со стороны лежнёвки послышался звук приближающегося автомобиля Петра Васильевича. Автомобили ручной сборки того времени, из-за неравных возможностей и разных пробивных способностей их авторов, имели оригинальные конструкции систем выпуска отработанных газов(и не только их), которые ограничивались лишь широтой души и высотой полёта мысли конструктора, а следовательно обладали и индивидуальным звучанием. Поэтому любой поселковый житель на слух, за 10 километров, без ошибки, в любое время дня и ночи и любую погоду, не поворачивая головы, и не разгибаясь, легко мог отличить таратайку Куприяныча от таратайки Фёдорыча или Петра Васильевича…

Между тем характерный звук четырёхтактного двигателя, «автомобиля третьего поколения» Петра Васильевича Червякова, нарастал и вот из-за деревьев на насыпи  показалась  странная конструкция… Это была таратайка Червякова, но только с крыльями… В ту пору в клубе демонстрировали фильм «Фантомас», в котором кроме воровства и убийств показывали большое количество всяких технических новинок, в том числе и летающих автомобилей, и я сначала подумал, что  Петр Васильевич так же посещал сеансы популярного триллера и, как говориться, «загорелся идеей», а зная его способности, ничему не следовало удивляться. От места, где мы находились и до «летающего автомобиля» было метров 300-400, и понять что-либо было невозможно. Конструкция, сопровождаемая мотоциклом иж-56 грязно-зелёного цвета, довольно быстро проследовала в направлении Муратихи. «Сейчас полетят», мелькнуло, видимо не только у меня в голове, так как  вся толпа не сговариваясь, похватав велосипеды, ломанулась вслед за удаляющимся летающим автомобилем популярного французского гангстера. На берегу Суры кавалькада остановилась и мы, приблизившись, могли рассмотреть  чудо-конструкцию. Это был самолёт, что долгое время стоял в огороде у Червяковых, только на нём не было мотора и самолёт этот был установлен в кузове «автомобиля третьего поколения» и крепко привязан верёвкой. Стало ещё больше непонятного. Как же взлетать без мотора??? Нужную скорость этот автомобиль не разовьёт, несмотря на то, что он самый быстроходный среди поселковых таратаек того времени…

Послушав Петра Васильевича и посмотрев вокруг, стала понятна задумка местного Кулибина. Оказывается, прежде чем взлетать по-настоящему, он решил проверить летные качества своей конструкции и попробовать, облегченный отсутствием двигателя, самолёт в роли планера, используя мотоцикл в качестве стартового тягача. После недолгого осмотра было принято решение двигаться в сторону Сары и взлетать на лугах возле озера Алексеево… Прибыв на место, при помощи собравшейся толпы, самолет разгрузили. Володя Рябов и Виктор Сорокин привязали стартовый фал к мотоциклу, другой же конец привязали к специальному устройству самолёта, которое позволяло, при необходимости, нажатием на педаль этот фал отстреливать.  Петр Васильевич перед началом испытаний проинструктировал  своих ассистентов. Он им сказал: «Тяните плавно без рывков и не разгоняйтесь больше 40 километров.» Тем временем градус нетерпения нарастал. Толпа зевак, среди которых был и ваш покорный слуга, замерла в ожидании чего-то необычного.

Среди зрителей выделялись нетерпением два Сарских мужика, которые прибились к толпе любопытных  по пути следования процессии к месту намеченного старта. Их можно было понять – на дворе вечереет, а они ещё добираются до дома с работы, да и финал истории не безразличен. Ну вот наконец пилот занял своё законное место, а Володя Рябов с Виктором Сорокиным отъехали на определённое расстояние, натянув фал… Взмах руки и испытания начались… Тягач начал плавно разгоняться, увлекая за собой, а вернее сказать в неизвестность, неугомонного поселкового изобретателя вместе со своим творением… Благодарные зрители с одобрительными криками двинулись следом кто пешком, а кто на велосипедах. Только Сарские мужики, лежа на выгоревшей траве во всё горло кричали: «Кулябин, врах, разобьёшься!!!»…

А «венец гения человеческого» между тем продолжал набирать заданную конструктором скорость, тряся и поблёскивая  одиноким массивным крылом в предзакатных лучах июльского солнца… Вдруг раздался негромкий треск и от самолета отделился небольшой металлический фрагмент похожий на серп, затем фал отстрелился и через некоторое время летательный аппарат остановился. Всё,  испытания закончены… Когда мы подошли ближе то я увидел, что на земле валяется обломок алюминиевой трубки от раскладушки с приклепанной к ней полоской металла. Это был хвостовая опора или «костыль»…Петр Васильевич, несмотря на небольшое фиаско, был в приподнятом настроении. Обращаясь к своим помощникам  он произнёс: «Смотрю, впереди канава… Ну думаю… Всё… Он раз и перелетел, только костыль отломился…» Мы помогли погрузить фанерную птицу в кузов машины и Петр Васильевич отправился домой доводить своё изделие.

Долгое время ещё он возился со своим детищем. Первоначально был установлен двигатель от Иж-49 и двухлопастной винт, но мощности было недостаточно. Позднее был приспособлен более мощный  двухцилиндровый двигатель от пожарной мотопомпы и трёхлопастной винт, с которым у изобретателя  было немало проблем, так как балансировать его сложнее, и при испытаниях неоднократно лопасти отрывались. Говорили, что однажды оторвавшаяся лопасть пробила соседскую крышу, а может это только слухи…

Петр Васильевич прожил долгую жизнь, большую её часть он  отдал посёлку… Жил он тихо и скромно. Был немногословен и про свои идеи не распространялся. Семейная жизнь у него сложилась не очень счастливо. Его тихая и скромная супруга, которую мы звали тётя Маруся не подарила ему детей. Родом он был из Мордовии, кажется из под Ардатова, туда он в конце концов и перебрался, чтобы встретить старость на родине. Умер он лет 6-7 назад там же на родине. Светлая ему память…

Меньшиков Владимир

Удивительные озарённые люди нас окружали в детстве. Поэтому это время мне представляется живым, тёплым и радостным. Написано хорошо, я даже буд то слышу эти моторы и вижу этих удивительных людей. Это время ушло как сон, как в туман. Такова жизнь, мы становимся на плечи своих предков, говорил Ньютон.

Алексей Друзин

Пётр Васильевич, общался с нашим отцом, тоже грешившим изобретательством…Когда мы подросли и закончили учёбу он и с нами делился идеями.В нашей семье его уважали и понимали,поэтому наверное и приходил к нам.Строил и мастерил он свои механизмы не ради выгоды, а вероятно не мог иначе. И если бы не война, вероятно летали бы по миру самолёты ЧЕ-154 или бороздили мировой океан корабли его конструкции

Сергей Друзин

Вспомнились еще два эпизода, связанные с конструкциями Петра Васильевича.
Первое, это косилка с приводом от его самодельной машины. В бытность лесокомбината в летнее время в обязательном порядке был так называемый «казенный» сенокос. Все гаражники (и не только они) в назначенное время вывозились на Муратинские луга (Семипаевая, Кругленькая и пр., пр.). Сено сдавалось в какой то госфонд, для распределения по колхозам. Так вот на радость гаражникам (не надо вручную косить) Петр Васильевич с успехом косил эти луга своей косилкой. Слух об этой косилке дошел до алтышевских начальников, и ими было велено представить отчет об конструкции с фотографиями. Наш отец в то время был почти штатным фотографом и как то утром к нашему дому подъехал Петр Васильевич, в кузове его машины лежало что-то «клыкастое» и «зубастое». Они поехали с отцом на съемки, я увязался с ними. Приехали на луга. Дядя Петя быстро разгрузил свои железки, прикрепил их к машине и начал кость. Отец фотографировал все фазы подготовки к работе и самой работы. Надо сказать, что косила его машина очень неплохо. А это непросто, даже на заводской конструкции, мы это хорошо знаем. Надо сказать, что привод ножей косилки узел очень ответственный и сложный. Тем не менее, у Петра Васильевича все это было самодельное и оно работало.
Второй эпизод это плуг с лебедкой. Лебедка устанавливалась в средней части рамы машины с приводом от ее мотора. За трос лебедки цеплялся плуг, пахарь отходил с ним в конец огорода, лебедка включалась и подтягивала плуг к себе, на следующей борозде все повторялось. Надо сказать , что нагрузка между участниками пахоты распределялась несколько неравномерно. Тому, что ходил с плугом дюже доставалось, кто был на лебедке тому было несколько легче. В тех случаях, что мне приходилось видеть, дядя Петя был все время на лебедке.
Надо сказать, что у Петра Васильевича была какая то страсть к разного рода редукторам и лебедкам (как у моего брата к розеткам). В частности в трансмиссии его машины было четыре или пять разных редукторов и валов отбора мощности, так, что общее количество передач было больше чем у трактора «Беларусь»

Admin

Когда я был школьником (причем ближе к младшим классам)как-то раз с дедом вывозили мусор на так называемую «линию». Пока разгружали телегу, дед показал на какую-то причудливую мятую, бесформенную металлическую конструкцию, торчащую из крапивы и мусора, в которой мне запомнились блестящие трубки, скорее всего аллюминиевые, и сказал: «А вот это Женька — самолет» Я конечно же не поверил, что самолет может выглядеть так, но дед говорил, что был в поселке изобретатель, так это остатки его работы…
Вообще у истории с самолетом конец грустный. Он оказался на свалке.

Сергей Друзин

Как жаль, что нет фотографий этого технического чуда, имею в виду самолет.
Мое самое первое впечатление о конструкциях Петра Васильевича относится к концу пятидесятых годов. Мне было года четыре-пять. Мы куда-то ходили с мамой, была зима, вечер и было уже темно. Мы шли по тропинке мимо колодца, стоящего на развилке (напротив сегодняшнего дома дяди Вани Ожогина). В темноте слышался страшный треск, и летели искры. Вдруг в свете фар проезжавшей машины показалась странная конструкция — что-то типа велосипедной рамы, мотоциклетный двигатель, пропеллер и цепной привод к нему. Впереди был руль с вилкой и там вроде бы деревянное колесо. Так по крайней мере «сфотографировала» детская память. Это была одна из версий аэросаней. Но вот ехала она очень медленно. От жуткого треска (видимо не было не только глушителя но и выхлопной трубы) мне было страшновато и я побыстрее утянул маму домой.

 

 


Рубрики: ВОСПОМИНАНИЯ

Метки:

Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.

Комментарии:

Ваш отзыв